Е.ВОЛГИНА: 15:06 в столице. Радиостанция «Говорит Москва», у микрофона Евгения Волгина. Программа «Умные парни». К нам пришла Ольга Ярославская — уполномоченный по правам ребёнка в Москве. Здравствуйте, Ольга Владимировна.

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Здравствуйте, Евгения.                                    

Е.ВОЛГИНА: Наши координаты: 7373-94-8 — телефон; SMS +7-925-8888-94-8.

Решили мы поговорить про безопасность, потому что лето в самом разгаре. Вчера было лето, сегодня лето и даже завтра тоже будет лето, и послезавтра будет лето, поэтому про безопасность детей: вода, сапы, умение плавать, ориентация в лесу. Честно говоря, есть у меня такое ощущение, я по своему сыну вижу: дети нового поколения, городские изнеженные дети — это совсем другая история, там надо прям обучать, как себя вести, что нужно делать и так далее. Я себя вспоминаю, девяностые годы, это на интуитивном уровне, ты всегда в группке и тебе, если что, подскажут, помогут. А мама сказала: главное, живым приходи в девять вечера, вот тебе ключ. Сейчас вообще всё не так. И как быть?  

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Во-первых, надо понять ребят. Не надо их осуждать за это. Они живут в совершенно другом информационном поле, нежели чем мы с вами жили. Меня также отпускали во двор в восемь утра и в девять вечера загоняли с криком «Оля, домой». Ели мы у соседей и кормили нашу ораву где придётся. И так проходило счастливое лето. Старшие братья надзирали над младшими и так далее. Компании были совершенно разновозрастные, и «казаки-разбойники» затягивались до поздней ночи, пока не стемнеет. Картошка в лесу и так далее. Никто не спрашивал — обожжёшься, не обожжёшься; была задача — где добыть картошку, её можно было своровать в соседнем огороде. У нас было такое детство.

Не надо сегодняшних детей сравнивать. Они живут в информационном поле, мы сами им дали гаджеты. И поэтому, вы совершенно правы, их надо обучать. Обучать их надо, кстати, через информационное поле. А почему нет? Если они верят в TikTok и смотрят ролики, значит, наша задача — родителям подсунуть такие ролики, чтобы обеспечить им безопасность. Тем не менее, всё равно доверительный разговор родителей и умение ребят сконцентрироваться на тех словах, которые им говорят родители, это тоже крайне важно. Что тоже является дефицитом. Дефицит детско-родительских отношений, внимательного слушания и понимания — это тоже дефицит, он тоже присутствует. То есть, они кивают, но в одно ухо влетело, в другое вылетело.

Е.ВОЛГИНА: И ничего не осталось.

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Да. Ничего мы не поменяем. Только личным примером. Если вы совершено безобразно ведёте на кромке реки, у воды, выпиваете, орёте, мусорите, ваш ребёнок будет делать ровно то же самое, когда вы будете отсутствовать. Если вы не соблюдаете правила безопасности, переходя дорогу, ваш ребёнок тоже не будет их соблюдать, сколько бы ему лекций не прочитали. Поэтому сначала смотрим на себя. Как Серафим Саровский сказал, хочешь изменить мир — изменись сам.

Е.ВОЛГИНА: Начни с себя.

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Поэтому меняемся, если мы хотим обеспечить безопасность. Но, тем не менее, есть какие-то вещи, которые родителям не грех напомнить. Буквально в понедельник опять выпавший ребёнок из окна. Четырёхлетняя девочка, четвёртый этаж, госпитализирована, жива, но будет инвалидизирована. Это опять москитная сетка. Как мы не говорили, всё равно детский травматизм, связанный с выпадением из окон в Москве очень актуален и продолжается. Для меня это очень трагично, потому что я не знаю, что с этим можно сделать. На каждом ли подъезде это написать, я не знаю. Здравый смысл не работает. Я уже на каждой передаче это говорю, что даже в «Моём сокровище» — в наборе для новорождённых, даже туда наше московское правительство положило одно запирающее устройство на окна для того, чтобы родители понимали. Взяли бы эту штуковину, задумались бы, что это за металлическая штучка, и поняли бы, что её надо поставить на окно. Окон много, оно не одно, поэтому надо утрудиться и купить все остальные. Это тоже очень важно.

Второе, конечно же, это водоёмы. Водоёмы — это не настолько безобидно, как кажется. Почему? Когда читаю новости, когда читаю сводки о том, в каких водоёмах разрешено купаться, в каких не разрешено, я всё время думаю, кто бы это подросткам рассказал. Можно ли остановить подростка у водоёма, где не разрешено купаться? Не сможем. И мы должны это понимать. И взрослые это понимают, там есть какое-то патрулирование и так далее. 

Е.ВОЛГИНА: Не везде.

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: В Москве патрулируют. И более того, когда ребят вынимают из водоёма, где запрещено купаться, сразу не наказывают. Есть же административное наказание родителей, что они плохо надзирают над ребятами. Но по факту нет. Я разговаривала с инспекторами, они говорят: никто никого не наказывает. Но предупреждение — а-я-яй, нельзя здесь купаться — это не просто так. Потому что, может быть, даже не только состав воды, это не почищенное дно, стекло.

Е.ВОЛГИНА: Штыри какие-нибудь.

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Если ребёнок не умеет плавать, это надо взять себе за задачу. На мой взгляд, как бы это не звучало странно, мы же умеем говорить, умеем кушать, умеем чистить зубы, вот мы также должны уметь плавать. Никто не говорит о рекордах, но умение держаться на воде — это необходимый навык для безопасности человека. Таким образом, вы по крайней мере можете дышать спокойно, что ребёнок умеет хотя бы плавать. Но здесь другая опасность. Вот он хорошо умеет плавать, здесь по-другому надо объяснить, что даже умение плавать при наличии сильного течения очень многих губит. Потому что как раз уверенность, что я умею, может сыграть злую шутку. Те же самые ныряния с каких-то пристаней и так далее. 

Е.ВОЛГИНА: Вниз головой.

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Читаю сводки: сломана шея. Мы имеем реанимацию и так далее. У меня такая должность. Простите, пожалуйста, что всё время говорю страшные вещи. Моя задача — привлечь к этому внимание, чтобы родители лишний раз действительно обратились к детям, особенно кто проводит лето в Москве, и ребят предупредили и с ними это проработали. 

Е.ВОЛГИНА: С вашей точки зрения, было бы это актуально, например, каким-то образом ещё внедрять… детям же надо со всех сторон говорить. Потому что если будут только мама с папой говорить, он это будет воспринимать, что мама с папой постоянно что-то говорят, постоянно нудят. А это отовсюду должно быть: в школе, например, отдельные разделы ОБЖ; какие-то информационные щиты. Даже есть такая история в плане безопасности, как себя вести в метро, например. Не обязательно даже ребёнку говорить «если потеряешься…», хотя он это прекрасно знает. Но есть наклейки на уровне детского роста, есть опознавательные знаки, какие-то картинки, что привлекает внимание. Это просто примелькается и до автоматизма уже у ребёнка доводится.  

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Совершенно верно. Здесь все средства хороши. И картинки, и громкоговорители, и TikTok, и мультики, и художественные фильмы. Всё, что можно привлечь, хорошо бы это делать. Но у нас как «у семи нянек дитя без глаза». Я, как уполномоченный, я же над схваткой, я же не исполнительная власть. Когда дети находятся в образовании, когда идёт учебный год — здесь всё нормально, все уроки, ОБЖ, всё идёт, всё хорошо, с ними проходят «Разговоры о важном», курс ОБЖ, классные часы и отцы приходят разговаривают, в чатах что-то размещают, в Mash что-то есть по безопасности. Но у нас прозвенел последний звонок, дети вышли на улицу. А здесь кто? Здесь начинается. Полиция на транспорте, они живут своей жизнью, у них тоже есть и наклейки, и брошюры и так далее, но тем не менее зацеперы как были, так и есть.

Е.ВОЛГИНА: Удивительным образом они всё равно есть.

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Здесь корень в другом. Здесь корень в несовершенном законодательстве. Зацеперство не считается деструктивным контентом.

Е.ВОЛГИНА: Как нет?

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Вот так, мы боремся. Когда ребята сами себе предоставлены, занимаются зацеперством, действительно они набирают себе адептов именно в соцсетях. И никак мы не можем добиться, чтобы это направление деятельности было как деструктивный контент, который бы наказывался. Пока этого нет. 

Е.ВОЛГИНА: А вы думаете, что если это будет промаркировано как деструктивный контент, это будет вычищено из интернета, этого будет меньше?

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Конечно, будет меньше. По крайней мере, новых адептов будет найти тяжелее. Если мы затронули тему зацеперства, мы прошли тяжёлый путь по этому вопросу. Потому что он окрашен действительно детской кровью, потому что очень много травм и травм, когда дети на всю жизнь инвалиды, без ступней, без кистей рук, и смертей достаточно детских. Поэтому мы очень плотно этим занимались. Сначала у нас была теория, что зацеперством занимаются ребята, чьи дома находятся вдоль железной дороги. Не сработало. Потом мы стали думать о том, что учатся в школах, которые находятся вдоль железной дороги. Тоже нет, статистика это не говорит. Потом мы поняли, что надо менять инфраструктуру железнодорожных путей.

Если вы часто пользуетесь железной дорогой, вы понимаете, какие стали безопасные переходы через пути, с какими сигналами. Там всё огорожено, всё сделано. А когда берёшь статистику: самые лучшие оборудованные ветки, а там зацеперства больше, чем там, где не оборудовано. Тоже не работает. Мы не сидим, не ждём. Мы анализируем, мы пытаемся спасать людей. Сейчас уже с привлечением прокуратуры на транспорте и транспортной полиции все поняли, где ребята берут информацию. Есть ребята, которые адреналинщики, у которых адреналин в крови. Говорят «ребёнку нужны приключения», это его жизнь, таким его Господь создал, ему обязательно нужны приключения. Девчонки такие тоже есть.   

Е.ВОЛГИНА: И он занимается деструктивным поведением.

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Ребёнок не может оценить, деструктивно, не деструктивно, он идёт туда, где риск. Если этих детей скидывать раз в неделю с парашютом, у них было бы всё в порядке с психикой. Он бы никуда больше не лез, ему бы хватало этого адреналина. Но у родителей нет такой возможности. Он идёт туда, где может получить адреналин.  

Е.ВОЛГИНА: Тогда возникает вопрос, куда девать подростков, у которых гормоны пляшут, ему нужны приключения и так далее? Раньше были не зацеперы, а по заброшенным стройкам ходили.

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: И сейчас ходят. Паркур тот же самый.

Е.ВОЛГИНА: Одно дело, когда во время учебного года он в школе находится максимальное количество времени и есть ощущение, что всё подчинено тому, чтобы дети как можно меньше на улице были предоставлены сами себе, то что делать летом? Опять их куда-то загнать?

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Слово «загнать» плохое. Здесь нужно смотреть интересы ребёнка. Загнать — это против воли. Если родители внимательные, понимают этот интерес и они понимают, что растёт ребёнок именно такой, которому нужен адреналин, значит, надо отдавать в такие виды спорта, где этот адреналин сгорает. Это единоборства, это авто, мото, вело, тот же паркур, который под надзором тренера, и так далее. Надо про это думать. В летний период все абсолютно спортивные секции проводят сборы. У меня у самой сын на сборах, за лето два сбора. Я планирую. Более того, мы все в отпусках, прилетели. И сборы. Всё поменяли, но чтобы на сборы ребёнок поехал. И билеты поменяли, и даже финансово пострадали. Но мы понимаем, что если не уважать увлечения ребёнка и не поддерживать это, собственно, он не будет потом уважать ваши увлечения и не будет поддерживать вас когда-нибудь. Поэтому надо вовремя увидеть, направить и поддерживать летом. Другой вопрос, не у всех семей есть на это средства.

Е.ВОЛГИНА: Это правда. С учётом того, что сейчас отправить ребёнка в лагерь стоит довольно ощутимых денег. Сейчас модная история в интернете, издалека начну. Сейчас два диагноза есть. Одним, если они заторможенные, ставят аутизм; другим ставят СДВГ, если они чрезмерно подвижны. Но, мне кажется, история с тем, когда ребёнку ставят СДВГ, это просто потому что современные дети лишены активности. Если раньше убежал и пришёл вымотанный, потому что обежал всю округу, то сейчас он замкнут в этом гаджете и, соответственно, куда ему деваться. Лагерь — дорого, друзья все разъехались, все в компьютере сидят. В итоге происходит такой перекос.   

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Я не могу сказать, СДВГ всё-таки это абсолютно медицинский диагноз, он не психологический. Я не медик, здесь мне очень тяжело давать качественную характеристику этим ребятам. Думаю, что не так всё просто, как вы говорите.

Е.ВОЛГИНА: Может быть. Это личное наблюдение.  

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Но то, что дети абсолютно точно мало двигаются, и то, что дети отрываются там, где возможно оторваться, не умея коммуницировать подчас и не умея вовремя остановиться. У них идут такие странные реакции; звонок на урок — у них не перещёлкивает, у него ещё процесс идёт выплеска энергии. Это, конечно, да. То, что есть дети активные, а есть пассивные, мне кажется, конечно, гаджеты здесь плохую роль играют. Хорошо, если родителям подставит плечо старшее поколение — бабушки и дедушки. Родители могут хотя бы на какое-то время ребёнка отправить на дачу, в деревню. Опять же, если это доставляет ребёнку радость, то это хорошо, а если это как камера хранения, то это мучение бабушке, дедушке и ребёнку. Особенно если ребёнок подросткового возраста, то протест мы всё равно получим. 

Мы говорим о безопасности, но тем не менее грубейшее нарушение режима дня в летний период — это между прочим небезопасно для ребёнка, когда он в сентябре должен будет вставать по будильнику в 07:00-07:30.

Е.ВОЛГИНА: Рекомендуют ребёнка адаптировать к учебному году где-то с середины августа, начинать постепенно въезжать.

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Я именно об этом и хотела сказать. Уважаемые родители, обязательно подумайте о том, что крайний срок с 20-го числа, а лучше с 15-го, вам надо потихонечку выстраивать режим. И пора всё-таки взяться за список литературы, который был рекомендован учителями к прочтению. Прочтите, пожалуйста, хотя бы несколько. Моему сыну тоже тяжело читать. Мы читаем напополам: сколько-то я, сколько-то он. Не поверите, вслух. Ребёнок в седьмом классе.   

Е.ВОЛГИНА: Это нужно в любом случае. «В деревне летом дел полно. Интернет плохо ловит», — говорит Александр. 

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Отлично!

Е.ВОЛГИНА: Василий говорит: «Полностью согласен. Понятно, есть медицинская постановка диагноза, но как каких попсовых психологов не послушаешь, все норовят детям сразу диагнозы поставить. А всё объясняется просто — дети обездвижены. Дайте им движения, дайте им большую волю и тогда с ними будет всё хорошо и психика у них будет более стабильная».

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Я согласна.

Е.ВОЛГИНА: Я ровно об этом говорила. Не в смысле, что медики неправильно диагнозы ставят, а в смысле, что чрезмерная популяризация идёт в этом отношении. 

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: «Движение — жизнь», не мы придумали. Во первых строках своего письма я сказала: посмотрите, уважаемые родители, на себя. А вы-то двигаетесь? А сам-то, а сам-то. Вы говорите «иди гуляй» и так далее. Себе вы каждый день говорите «надо делать зарядку», ребёнка даже, может быть, заставляете делать зарядку. А сами-то вы зарядку делаете? А сами-то вы вечером ходите? А сами вы на велосипед садитесь? Нельзя ребёнку навязать то, чего вы сами не делаете. Он всё равно в это не поверит. Хорошо, если у него есть хорошая спортивная компашка, которая будет с ним бегать и ходить куда-то, и тренер, который его вдохновит. Это хорошо, если вам повезёт. А если нет? И вы будете охать и ахать. Понятно, вы сами в гаджетах сидите, ребёнок в гаджетах сидит, а потом мы говорим: мало двигается, а ещё у него ожирение и друзей нет. Всё в кучу. 

Е.ВОЛГИНА: Тимофей говорит: «Раздражают, честно говоря, слоняющиеся без дела подростки в торговых центрах». Не смотрите на них!

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Не надо раздражаться, потому что вы слонялись, когда были подростком, где-то в другом месте, но тоже слонялись и кого-то раздражали.

Е.ВОЛГИНА: За гаражами.

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Ребят в подростковом возрасте буду защищать, потому что им и так несладко. У них идут гормональные сбои на уровне психиатрии. То есть там всё так бурлит и кипит, а тут ещё — куда им идти. Зимой подростки точно сидят все в торговых центрах. Сейчас идёт потрясающая программа «Лето в Москве». Единственное, может быть, из-за жары они сейчас уходят в торговые центры, потому что там кондиционеры работают, я допускаю. Но в принципе сейчас подростки переехали… Мне другие жалобы пошли, что невозможно с маленькими детьми гулять по паркам, потому что кругом подростки. Сейчас, видно, из-за жары они прячутся в торговых центрах, отдыхают там.

В общем, «Лето в Москве» подразумевает очень много активностей, в том числе для подростков. Поэтому смотрите, пожалуйста, эту программу, подключайте. Будут ли подростки смотреть эту программу? Не будут. Пожалуйста, родители, покажите, куда можно поехать, где можно поактивничать, в чём поучаствовать. Это не сложно.  

Е.ВОЛГИНА: Слушатель говорит: «Если можно, задам вопрос госпоже Ярославской по поводу поведения подростков. Мы все уже соглашаемся с тем, что у них гормональные сдвиги происходят, но я не готов мириться с тем, что этот ребёнок начинает хамить мне, начинает хамить матери и не убирается неделями в своей комнате. Что с этим можно сделать?»

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Нельзя дать рецепт в лоб. Здесь надо смотреть, если это полная семья (мама-папа), значит, первое, надо попытаться договориться. Я так считаю, что надо попытаться договориться и понять, что происходит. Потом дам такой совет: ищите крючочки, на что ребёнка можно подцепить, на что его можно мотивировать, что он хочет. Вы родные мама-папа, вы наверняка эти крючочки знаете, просто подумайте, как сделать таким образом, чтобы ребёнок делал то, что от него требуют. Не то что требуют неправильно, а то, что социум требует: убраться, мыться. Вы забыли одну историю — они ещё мыться перестают.  

Е.ВОЛГИНА: Есть такое.

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Это же тоже важно, какими словами рассказать. Раздражение и злость ни к чему не приведут. Вы только горшки все побьёте. Время подростковое прошло, ребёнок вырос, а осадочек останется. Не бейте горшки, будьте мудрыми. Ищите мотивационные крючочки, о которых я чуть позже вам расскажу, как это может работать.

Е.ВОЛГИНА: Ольга Ярославская с нами, уполномоченный по правам ребёнка в Москве. Много вопросов пришло от наших слушателей по поводу прав и обязанностей подростков, про травлю пришло несколько сообщений. Всё это успеем после новостей.

НОВОСТИ

Е.ВОЛГИНА: Вы интригу повесили перед новостями по поводу крючочков. Анна пишет: «Моей дочери 13 лет и есть ощущение, что её перещёлкнуло. Пытаюсь разговаривать, слушаю психологов, но мать больше не авторитет. Только в телефоне, никого слушать не хочет. Друзья предлагают переждать, а я ждать не хочу».

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Не только для вашей девочки взрослые не авторитет в подростковом возрасте. Они все моментально начинают банить всех взрослых и прежде всего родителей. Это пройдёт. Вы просто забыли, какой вы были девочкой либо были исключительной девочкой-подростком, так бывает, кому-то везёт. Поэтому, что нужно сделать. Во-первых, посмотреть внимательно на её окружение. Надо сделать так, чтобы вы понравились её подругам. И надо быть гостеприимным. Пускай лучше всё это будет у вас, пускай они к вам приходят, пускай она приглашает друзей, чтобы вы хотя бы оценили объём «стихийного бедствия»: какие подруги, какие друзья. Второе, надо посмотреть, а кто остался из взрослых для неё значим. Обычно в разговоре они говорят, какая-то учительница или учитель-мужчина, может быть, какой-то тренер, но кто-то взрослый. Может быть, какой-то двоюродный брат. Но кто-то из взрослых, с кем вы можете этот контакт держать. Через этого взрослого можно прекрасно взаимодействовать с ребёнком. Это действительно пройдёт. Не портите только, пожалуйста, отношения со своим ребёнком, будьте терпеливее.

Е.ВОЛГИНА: Что делать, тем более сейчас лето, дети много дома находятся, и одно дело, когда они в школе — ты только учись, мы за тебя всё сделаем — мне кажется, это такая ловушка родительская, когда ребёнка как будто освобождают ото всего. Но ведь ребёнок прекрасно видит: мама работает, папа работает, но при этом дом держится в порядке, все убираются, все себя обслуживают. А вот ребёнок «только учись, мы тебе всё обеспечим», тоже неправильно.

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Это абсолютно неправильно. Вы сказали главное: все работают, все убираются. Вот все, значит все. У каждого ребёнка, начиная с дошкольного возраста, должны быть обязанности по дому.

Е.ВОЛГИНА: Системно.

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Да. Что делала я. Сейчас есть магнитные мягкие досточки на холодильник, они разлинованы. Там пишешь имена детей и себя тоже. И пишутся дни.

Е.ВОЛГИНА: График.

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Совершенно верно. Столбцы остаются для звёздочек, для зайчиков и так далее. Я не великий психолог, я из опыта могу сказать. Мы с ребятами это всё переводили в деньги. 

Е.ВОЛГИНА: Они вам платили или что?

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Я им платила. Это смешные какие-то вещи, никаких больших денег нет, но это было интересно, это была игра. Потому что вы всё равно им конфеты купите, вы всё равно им зефирку купите. А это всё, сладкого в доме нет, убрали сладкое из дома, а зато есть немытая посуда, неподметённый коврик и так далее. А это стоит 50 рублей. И тут же появляется сладкое. И коврик чистый, и чупа-чупс в руке. Может быть, психологи меня накажут. Кто-то может сказать «мамам же никто не платит, что они убираются». Понимаете, мы взрослые, мы на это сами подписывались. При этом, кстати, хочу вам сказать, что есть мамы, которые вообще не убираются, потом и дети…

Е.ВОЛГИНА: Не убираются. Так они медленно зарастают грязью дружно.

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Совершенно верно. Есть разные родители, не всех по себе мерьте. Если ребёнок копит на какую-то вещь, которая заветная, которая нужна, а работать ребёнок может только с 14 лет, а до 14 он не может работать, как ему заработать? Вы же ему всё равно дадите, он из вас душу вынет, если ему нужны какие-то особенные кроссовки. 

Е.ВОЛГИНА: Это правда.

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: А зачем вынимать душу, если можно сказать: иди и заработай домашним трудом.

Е.ВОЛГИНА: Игнат говорит: «Очень удобно эксплуатировать детей за маленькие деньги». Я вообще за детский труд, честно. Потому что труд сделал из обезьяны человека, а из ребёнка делает тоже человека, уж извините. Потому что когда дитятко вырастает и говорит «ой, я не хочу, я не буду, потому что я никому ничего не должен; я должен только учиться и наблюдать за миром», извините, это тогда вымотанные родители, испорченные нервы и человек — бытовой инвалид.   

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Правильно. Я однажды видела 19-летнюю девушку, которую попросили помыть тарелку. В гостях у нас была девушка. Вы не представляете, с какой брезгливостью (у нас всё чисто), она никак не могла решиться взять губку в руки; она приноравливалась очень долго.  

Е.ВОЛГИНА: Она, наверное, просто посмотрела астрологов: нельзя мыть посуду в чужих домах, денег не будет.

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: В итоге она взяла её двумя пальцами. Я поняла, что сейчас у неё будет обморок от всего этого, что с ней происходит. Я говорю: давай я сама всё сделаю. Но я поняла, что кому-то не повезёт в этой жизни. Я имею в виду мужчину.

Е.ВОЛГИНА: «Помню, я спать вовремя за деньги ложился», — говорит наш слушатель. Нилс: «Чтобы не портить отношения с ребёнком, всё равно в тех или иных моментах приходится идти на поводу. Сам отец 15-летней дочери». Так это не про отношения кто кого продавит. Мне кажется, это ошибочно предполагать, что детско-родительские или межличностные отношения всё сводится к тому, что кто кого продавит, заставит, шантажирует.

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: В нашей жизни мы забываем формулу «всё начинается с любви». Мы когда немножечко остановимся и вспомним, а что такое любовь, что она всё прощает, всё оправдывает, всему верит, и, может быть, тогда мы вспомним, как к детям надо относиться.  

Е.ВОЛГИНА: Про любовь забывают почему-то, это правда.

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: У нас такой мир сейчас сложный, что основное базовое понятие, потому что ребёнок у вас появился тоже из-за любви. Когда вам хочется наорать или когда вам хочется схватиться за тряпку или за тапок, вы вспомните простое слово «любовь». Может быть, это вас немножко отрезвит, и на эту ситуацию вы посмотрите немножко по-другому.

Ещё раз повторю: подростковый возраст пройдёт, ребёнок из гадкого утёнка вырастет в прекрасного лебедя. И если испортите отношения с ним в подростковом возрасте, очень тяжело будет налаживать отношения дальше. Не портите отношения с детьми, берегите их. 

Е.ВОЛГИНА: В Госдуме призвали ввести федеральные выплаты для родителей перед 1 сентября.

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Поддерживаю.

Е.ВОЛГИНА: Она должна соответствовать базовым затратам на подготовку школьника. Сегодня были подсчёты: чуть больше 15 тысяч рублей — базовый набор школьника. Поддерживаете федеральные выплаты, да?

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Я пока этот документ полностью не видела. Мне очень хочется, чтобы это была выплата независимо от материального положения семьи. Всем детям.

Е.ВОЛГИНА: Верно.

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Есть ребёнок — есть выплата. Потому что сейчас, боюсь, что начнётся так: давайте несите доходы, принесите 150 справок.

Е.ВОЛГИНА: Полтора региональных минимума.

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: И получится не так. Другой вопрос. Я считаю, что во всём должен быть контроль. Если государство решится на такую выплату, то тогда, извините, государство может и потребовать и форму для детей, а не просто вытянутые свитера и драные треники. Потому что заплатило же государство на подготовку к школе. Разве не так? Так. И тетрадки, и обложки под эти тетрадки. Чтобы не было так, что выплатили 15 000, родители потратили на свои нужды, а ребёнок остался неподготовленным. 

Е.ВОЛГИНА: Целевая выплата.

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Целевую выплату же не отконтролируешь. Здесь уже пусть школа посмотрит, как ребёнок готов к школе. 

Е.ВОЛГИНА: 7373-94-8 — телефон прямого эфира. СМС: «Как вы считаете, стоит ли делить детей на летних каникулах? Один любит огород, торчит на даче с бабушкой, а у второго друзья и тусовка в Москве. Ну и нам так проще». 

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Я считаю, в этом нет ничего плохого. Одному одно нравится, другому другое; один играет в футбол, другой занимается плаванием. Лето — это маленькая жизнь. Летом ребята получают знания, которые они не получают и не добирают в школе. Это знания о жизни. И там, где они более раскрепощены и расслаблены, там больше научаются они всему. Научаются ли дети плохому летом? Да, и плохому они научаются тоже.

Е.ВОЛГИНА: Они и зимой научаются плохому.

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Летом вероятность больше. Судя по тому, как я гуляю по парку и слышу мат подростковый не переставая. Это вообще удивительная история. Борюсь всячески с этим. Кстати, уважаемые слушатели, по поводу мата, это какой-то бич нашего времени. Такого раньше, честно говоря, не было. Особенно сейчас матерятся девочки. Раньше мы стеснялись, этого не было. Все знают эти слова, конечно, но никто не козыряет. Причём, чем громче я это скажу, тем я круче. Возьмите это, пожалуйста, на вооружение, уважаемые родители. Мат — это сакральная, но очень нехорошая история.   

Е.ВОЛГИНА: Особенно из детских уст.

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Хочется просто плакать, на всё это глядя.

Е.ВОЛГИНА: У вас есть ответ на вопрос, почему дети действительно стали очень много материться, и при взрослых. Делают это демонстративно. Раньше было где-то шёпотом. TikTok опять?

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Да, да. Когда я смотрю не TikTok, я TikTok вообще не смотрю, иногда я смотрю VK, у меня там страничка. Я её на громкой связи смотрю, со мной находится мой ребёнок, и понеслось! Успеваешь еле-еле нажать кнопку. Боже мой, ну вот, это же мы. У нас даже Telegram-каналы новостные и где-то кто-то что-то заснял, молнию какую-то, никто ничего не запикивает. Это же невозможно открывать, потому что точно понимаешь, что за кадром пойдёт мат-перемат.   

Е.ВОЛГИНА: Мы запикиваем.

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Если взрослым так можно, причём в открытую, не стесняясь, почему же нам нельзя. А ещё, самое главное, что их никто не останавливает. Те же взрослые, проходящие мимо, никто не останавливает. 

Е.ВОЛГИНА: Да. Но есть другая история: дерзкое поведение детей, которые говорят «а вы мне кто?», «а вы не имеете право», «а у меня есть права», «а я не обязан». Очень раздражает, конечно, когда дети так говорят.

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Знаете, почему так взрослых раздражает? Потому что вам ответить нечего. Потому что у них действительно есть права. Вы действительно не можете схватить его за ухо, вы не можете его отволочь в свою семью, потому что вас потом так же за ухо отволокут в суд. Это в лучшем случае. Здесь вопрос сговора родителей. Родители-то как себя ведут? У нас начинается с семьи эта история. И когда родители обесценивают социум, в котором они живут, осуждая, навешивая ярлыки, говоря «что это такое», они что от ребёнка ждут? Ребёнок понимает — всё можно, мне всё простят. Или следующая история, о которой, Женя, вы сказали, «ты только учись, дитятка, мы тебе всё сделаем», «нет у тебя обязанностей никаких».

Е.ВОЛГИНА: С тебя пылиночки сдувают.

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Вы думайте, что вы делаете со своими детьми, и всё будет нормально. Читайте литературу, Макаренко очень рекомендую.

Е.ВОЛГИНА: Макаренко, да, незаслуженно забытое произведение.

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: В нормальных кругах оно не забыто точно. Макаренко перечитывайте, это уникальный человек был.  

Е.ВОЛГИНА: «Педагогическая поэма».

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: И «Флаги на башнях» читайте. Если с беспризорниками можно справиться, то с вашими замечательными детьми вы справитесь точно.

Е.ВОЛГИНА: Есть интересная история, мы с вами периодически это обсуждаем, когда есть учебный год. В России разработали законопроект о противодействии буллингу в школах. Работа над документом велась три года. Самой жёсткой мерой по отношению к ребёнку, который неоднократно участвовал в травле и применял физическое насилие к другим детям, станет его временная отправка в учебно-воспитательную спецшколу. Вы видите перспективу этого документа?

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Предлагаю разобраться. Документ этот нужен. Для чего? Потому что понятие «буллинга» не определено нигде законодательно вообще. Что такое буллинг или что такое травля, если мы выбираем русские слова, то определение «травля» нигде не даётся. Его надо дать законодательно, что это такое. Потому что конфликт и травля — это разные вещи. Это первое. Это уже плюс.

Второе, когда это будет закреплено, я надеюсь, что это будут поправки в 273-й закон об образовании. Потому что, я так понимаю, что именно об этом идёт речь в стенах школы. Здесь можно уже законодательно закрепить, что в каждой школе должна быть служба медиации или служба примирения; должны работать психологи и так далее. То есть некий механизм, как с этим работать, как предотвратить. Лучше всего, конечно, профилактика. Не пожар тушить, когда буллинг, а лучше с детьми заниматься, чтобы в принципе буллинга не было. 

Е.ВОЛГИНА: Ваша фраза, я её запомнила, что «буллинг начинается со взрослого».

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Это самое главное. Что со взрослыми будем делать?

Е.ВОЛГИНА: Учителя всегда с открытыми глазами смотрят и не пытаются заретушировать какую-то проблему или ещё что-то, для меня это тоже большая загадка. Почему это происходит? Почему люди, которые читали Макаренко, много другой литературы, повышали квалификацию, имеют десятилетний опыт работы, видят это всё и в лучшем случае они скажут «дети сами разберутся». Меня эта фраза до глубины души. Как разберутся те, кто не умеет этого делать? Их никто не обучил. И в итоге это какое-то дикое племя.

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Да, я не откажусь от этой фразы, действительно любой буллинг начинается со взрослого. Это может быть учитель, это может быть родитель. Но в любом случае, мы говорим о детском буллинге, мы будем иметь дело с последствиями, а не с самой природой буллинга. Родители будут думать в следующий раз, когда разборки будут.

Теперь по поводу того, чтобы детей в спецшколы отправлять. Вы знаете, если это неоднократно, если телесные повреждения были нанесены, то и сейчас эта норма существует, но только она не закреплена законодательно. Она закреплена в нормативно-правовых актах разных ведомств — комиссии по делам несовершеннолетних, ПДН и так далее. Ребята, которые нарушают закон, на 30 дней решением суда помещаются в спецшколу. И сейчас эта норма работает.  

Е.ВОЛГИНА: Есть толк от этого? Перевоспитываются?

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Да, конечно. Безусловно.

Е.ВОЛГИНА: Пишет слушатель: «У дочери были сложные очень отношения в школе. Она даже одно время не хотела идти. Пошла в школу разбираться. В школе сказали что-то невнятное. Есть ощущение, что учителям просто невыгодно или не хочется этим заниматься. Но зачем они пытаются загнать мусор под ковёр? Ведь проще разобраться, и всем от этого будет хорошо. А в итоге она выглядит как слабое звено, которое не справилось».

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Мама совершенно правильно формулирует. Вы правильно оцениваете, вы большая молодец. Во-первых, в буллинге нет победителя, там все проигравшие. Безусловно, это жертва — ребёнок, которого буллят. Но тот, кто буллит, тоже не в выигрыше, потому что вопрос совести всё равно грызёт.  

Е.ВОЛГИНА: Вы думаете?

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Уверена. Это нагонит человека всё равно. И те, кто немые свидетели, кто подчиняется силе и на всё это смотрит, а в душе могут быть не согласны, они тоже не в выигрыше. То, что вы правильно оцениваете, и говорите, что девочка — слабое звено, да, действительно. Но если вы её уберёте в другой класс, в другую школу, вы научите её покидать поле боя. Обязательно надо идти в школу, надо идти к директору. Надо не просто идти, надо писать официальное заявление с просьбой разобраться. Вам обязаны ответить официально, какие меры приняты. Вас должны пригласить. Замалчивать и под ковёр никто заметать не будет. Но если вы пришли просто поговорить, с вами просто и поговорят. Видите, не получилось, официально пишете. Не надо ругаться, не надо эмоционировать. Надо просто сказать: вот попала в такую ситуацию; считаю, что над ребёнком осуществляется психологическое насилие; ребёнок не хочет ходить в школу; ребёнок был всегда мотивирован, ребёнок снизил учёбу, ребёнок боится; примите, пожалуйста, меры, прошу помощи. И будет школа разбираться.

Почему нужен этот закон? Тогда не надо будет просить помощи, потому что эта служба должна будет отрабатывать все эти вещи в определённом алгоритме.  

Е.ВОЛГИНА: Насколько квалифицированные там будут люди? Мы же понимаем, что психолог психологу рознь.

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: На самом деле, это технология. Если мы говорим о такой технологии как медиация (умение переговариваться), там вообще не надо быть специалистом, там надо просто владеть технологией. Надо выучить это и применять.

Е.ВОЛГИНА: Логист пишет: «Именно взрослые начинают этот буллинг. Учитель затравил ребёнка, ребёнок перестал учиться. Обращался во все инстанции, получил в конце года такую характеристику на ребёнка, что хотелось провалиться под землю. Официальные лица провели проверки. Всё решили, но только на бумаге. Есть ощущение, что все то ли друг друга покрывают, то ли считают это нормой». 

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Напишите мне, пожалуйста, обращение. Выйду в школу, буду разбираться.

Е.ВОЛГИНА: СМС: «Вряд ли девять из десяти таких детей мучает совесть. Как мне кажется, тут недосмотр родителей и нет разъяснений, к чему может это привести». Иногда есть укрывательство со стороны родителей: он у нас такой прекрасный, он из благополучной семьи, он прекрасно учится. А внутри там такой заряд, что он не может агрессию на родителей выплеснуть, и вот он ищет на кого.

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Любой внимательный родитель прекрасно понимает, какой у него ребёнок. Может ли он быть агрессивным, может ли он обидеть слабого, или он сам по себе слабый, интроверт, и он может быть объектом буллинга. Не надо быть психологом, чтобы посмотреть на ребёнка и сказать: он может быть агрессором или он может быть жертвой. Есть дети, которые никогда не будут жертвами. Никогда. 

Е.ВОЛГИНА: Есть такие, это правда.

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: А есть дети, которые ещё не были жертвой, и может быть их минует, но ты смотришь на них и думаешь: как странно, что его ещё не буллят. Потому что это дети, как правило, имеющие свой большой внутренний мир, интроверты, закрытые, которому самому с собой не скучно, он не хочет этой компании. Он имеет право так жить? Имеет.

Е.ВОЛГИНА: Ему говорят «а ты странный», «а ты не такой».

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Вот здесь должен «выстрелить» взрослый, который к этому ребёнку найдёт ключик в школе, найдёт его сильные стороны, потому что если мы говорим о внутреннем мире, там же внутри варится что-то, вот надо найти что варится. Здесь он должен его поддержать, потому что, как правило, эти дети в чём-то очень сильны. Эту сильную сторону надо показать своим сверстникам, чтобы у него были козыри.

Е.ВОЛГИНА: Одно дело буллинг в школе, где дети много времени проводят, а другое дело (я себя этим летом поймала на мысли, моему сыну восемь лет) лагерь. Я не решилась отправить ребёнка, потому что он такой открытый, добрый. Читая всякие новости, где над детьми издевались; из старшего отряда младшему мальчику что-то сделал. Ужасно. Потому что ты не понимаешь, что там, ты не можешь это проконтролировать. Он не может тебе сказать, что там происходит. Как с этим быть?

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Я бы всё равно рискнула и отправила бы в лагерь, но недалеко от дома и на пять дней. Буллинг формируется не быстро, он не в один день выстреливает. Это должны сформироваться детские коллективы. Но ребёнка надо приучать всё-таки. Если вы в дальнейшем планируете его отправлять в детские коллективы, то здесь надо стратегически выстроить эту историю. Здесь на пять дней, на следующий год на недельку. И быть рядом. Теперь про детские лагеря и детский буллинг.  

Е.ВОЛГИНА: Мы не успеваем, уже 16:00.

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: В следующий раз.

Е.ВОЛГИНА: Это тема вечная, будем к ней возвращаться. Ольга Ярославская была с нами, уполномоченный по правам ребёнка в Москве. Ольга Владимировна, спасибо, ждём снова. 

О.ЯРОСЛАВСКАЯ: Спасибо.